Проекты

Новости

22.02.2018


«Информационный апокалипсис неизбежен». Специалист по соцсетям Авив Овадья еще в 2016 году предупреждал ИТ-компании о проблеме фальшивых новостей и наступлении эпохи постправды. Прогнозы эксперта сбылись, и теперь он предрекает еще большую угрозу — тотальный информационный апокалипсис. Технологии машинного обучения позволят окончательно размыть границы между фактами и вымыслом. Со временем у людей выработается апатия к реальности и полная неспособность отличить правду от вымысла. Специалист по соцсетям Авив Овадья еще в 2016 году предупреждал ИТ-компании о проблеме фальшивых новостей и наступлении эпохи постправды. Прогнозы эксперта сбылись, и теперь он предрекает еще большую угрозу — тотальный информационный апокалипсис. Технологии машинного обучения позволят окончательно размыть границы между фактами и вымыслом. Со временем у людей выработается апатия к реальности и полная неспособность отличить правду от вымысла.


Архив новостей

Опрос

Какой проект интересней?

Инновационное образование и технологическое развитие

Рабочие материалы прошедших реакторов

Русская онтологическая школа

Странник

Ничего не интересно


Видео-галерея

Фотогалерея

Подписка на рассылку новостей

 

Как Беларусь и Прибалтика распорядились промышленным наследием СССР

В советский период Белорусская ССР и «три прибалтийских сестры» имели схожую структуру экономики с преобладанием в ней высокотехнологичной тяжелой промышленности. После распада СССР экономические пути Беларуси и Прибалтики оказались противоположны: Беларусь создала Союзное государство с Россией и за счет этого сохранила и модернизировала советское индустриальное наследие; страны Прибалтики вошли в Евросоюз и всю свою крупную промышленность потеряли.

У Белорусской ССР были МАЗ (Минский автомобильный завод), БелАЗ (Белорусский автомобильный завод), «Атлант» (минский завод холодильников), «Витязь» и «Горизонт» (производство бытовой техники).

Минский автомобильный завод
Минский автомобильный завод

У прибалтийских ССР — Игналинская АЭС, РАФ (Рижский автозавод), «Радиотехника», ВЭФ (Рижский государственный электротехнический завод), «Пунане Рэт» (эстонские акустические системы).

Разница между современными Прибалтикой и Беларусью проявляется в том, что все белорусские заводы живы и белорусские бренды сегодня на рынках и на слуху.

Игналинская АЭС
Игналинская АЭС


Люди покупают газовые плиты «Гефест» и холодильники «Атлант», каждый третий карьерный самосвал и каждый четвертый трактор в мире выпускаются на БелАЗ и МТЗ «Беларус».

Но никакой государственной политики правительства Литвы, Латвии и Эстонии не проводили: власти этих стран пустили дело на самотек, вручив судьбу предприятий «невидимой руке рынка». Национальное производство не принималось в расчет при разрыве хозяйственных связей с постсоветским пространством, создании зоны свободной торговли с ЕС, вступлении в ВТО. Вильнюс, Рига и Таллин не лоббировали интересы своего производителя во время переговоров о членстве в ЕС, как это делали чехи и поляки, — Прибалтийские страны готовы были вступить в Евросоюз на каких угодно условиях.

Пришедшим к власти в Прибалтике националистам были невыносимы «советские монстры»: гигантские фабрики и заводы рассматривались ультраправыми только как «наследие оккупации», от которого они обещали избирателям избавляться еще во время борьбы за восстановление независимости в позднюю перестройку.

Правительство Латвии, например, в годы реализации телекоммуникационной реформы отдавало все подряды западным фирмам, не дав ни одного заказа латвийскому заводу ВЭФ, созданному первым латвийским правительством на первом году существования Латвийской республики (1919) как раз для коммуникационной реформы. Неудивительно, что от легендарного завода, на котором трудились 20 тысяч человек, ныне остались пустыри и развалины.

Заброшенные корпуса завода ВЭФ в РигеЗаброшенные корпуса завода ВЭФ в Риге

Совершенно иную политику проводило Белорусское государство.

В условиях системного кризиса 1990‑х годов Беларусь бросила все силы на сохранение своего индустриального потенциала и теперь может поставлять на внешние рынки бытовую технику и продукцию машиностроения, а не гастарбайтеров.

Оставшаяся после распада Советского Союза крупная промышленность была осознана как национальное достояние Беларуси, и ее сохранение стало национальной идей.

Александр Лукашенко пришел к власти на простом обещании «запустить заводы».

Для возрождения промышленного производства Беларусь в середине 1990‑х годов отошла от стандартного пути реформирования бывших социалистических стран. Была заблокирована приватизация крупных предприятий, фабрики и заводы в условиях кризиса получили финансовую поддержку от государства. Государственный сектор сохранил доминирующие позиции в экономике.

Александр Лукашенко
Александр Лукашенко

Большая промышленность Белорусской ССР не была передана в частные руки в 1990‑е годы, прошла программу технологической модернизации в 2000‑е, оставаясь госсобственностью, и теперь, опровергая все догмы о неэффективности государства как собственника, является конкурентоспособной на рынке. Причем не только на внутреннем и даже не только на российском: на минских заводах «Атлант» и «Горизонт» производят под брендами известных западных производителей холодильники и телевизоры, которые экспортируются в Западную Европу. Экспорт наукоемкой промышленной продукции в Западную Европу — это выдающееся явление не только для постсоветских республик, но и для всей Восточной Европы.

Главной причиной сохранения республикой своей индустриальной мощи стал союз Беларуси с Россией — создание Союзного государства и участие Минска во всех проектах экономической реинтеграции постсоветского пространства.

Союзное государство с Россией позволило Беларуси сохранить индустриальную экономику: поставки российских энергоресурсов по внутренним ценам и гарантированные рынки сбыта в России поддерживали белорусское производство, сохраняли рабочие места и удерживали население от трудовой миграции.

Евросоюз же сначала разрушил прибалтийское производство, лишив Литву, Латвию и Эстонию возможности самостоятельного экономического существования, а затем перевел страны Балтии на «искусственное дыхание» прямых и косвенных дотаций из еврофондов.

В результате главным бонусом от европейской интеграции для Прибалтики оказалась свобода перемещения по ЕС: если бы не единый европейский рынок труда, то безработным в Прибалтике был бы каждый второй, а так сотни тысяч трудовых мигрантов уехали работать в Западную и Северную Европу. Для большинства этих людей «европейский выбор» их стран оказался благом, вот только сами страны Прибалтики с потерей половины трудоспособного населения стратегически подписали себе смертный приговор.

Беларусь же, сохранив промышленность, сохранила и людей. В стране были сохранены рабочие места.

Среднестатистический белорус имеет возможность трудиться на условном заводе по производству телевизоров и получать при этом полный социальный пакет от государства, а не уезжать гастарбайтером в Англию и Ирландию, как это вынужден делать его литовский или латышский сосед.

В белорусском случае проблема с советскими индустриальными предприятиями состоит в необходимости их переоснащения и обеспечения заказами, а не в том, что эти предприятия были уничтожены под корень, как в Прибалтике, и восстановлению не подлежат. 

Источник