Публикации

Новости


Архив новостей

Опрос

Какая публикация наиболее интересна?

Реакция Европы и России на проектный дефолт США осенью 2009 года

О связи здоровья, психологической войны и политики

Атомный проект

Другой


Видео-галерея

Фотогалерея

Подписка на рассылку новостей

 

Февральские Тезисы

Краткая сборка результатов запуска знаниевого реактора 13-14.02.2010 г.

 

В 1905 году Россия проиграла войну Японии, и началась рефлексия армейского бардака. А Япония тогда была на уровне нынешнего Уругвая: Вопрос не в том: почему проиграла?

Вопрос в том, а как ранее-то выигрывала? А это - ключевая позиция для текущих стратегий: в российской армии младшие командиры умели маневренно справиться с ошибками командования. Дело в том, что руководство - всегда плохое, злобное и упертое, но этот принцип до конца 70-х годов 20-го века еще работал в советской промышленности. Это было социоглюонное поле принятия решений, и порывы снизу могли прорываться наверх, несмотря на все сопротивления бюрократической машинки.

Вторая позиция: Генштаб перед революцией 1917 года начал думать:Это было рано? Поздно? Но начал:В Атомной отрасли сегодня мы не имеем генштаба, который бы проанализировал - какой единственный сценарий спасет Россию, как целое, как государство, как человеческую цивилизацию русских. И вероятность остаться феодальной сырьевой державой с сытой олигархией наверху - есть. Теперь, пункт два: младшие командиры (они же - старшие инженеры) перестали оказывать влияние на решения старших менеджеров-управляющих, поэтому ситуации с прорывными проектами перестали исправляться, и проекты замерли.

Сегодня нам предстоит атомная гонка. Это - не только борьба за миллиардный рынок, это - борьба за то, будет ли постиндустриальная жизнь или нет. Теперь еще! У нас нет генштаба и той силы, с которой он бы договорился, чтоб мы перевалили индустриальный хребет. То есть, большевиков у нас нет. Население сидит в депрессии. И Ленины в дефиците:. В истории было так: нужно было создать промышленность, построить дороги, провести электрификацию. На все это не было денег у всего мира. Займы Россия все взяла, и стала строить дороги и тут лежала развилка между плохим сценарием - не догнали и не согрелись, и странным - не догоним, так согреемся. При этом следует заметить, что если есть хороший сценарий, значит, все разрешается проектно. Перед генштабом была задача: выиграть войну у немцев и съесть Германию, взять ее ресурс. Но: а вдруг немцы не сдадутся? И это была большая вероятность. И Брусилов, делая свой прорыв, очень удивился: он не знал, что уже взят курс на революцию, потому что немцы капитулировать не собирались, это решение - поставить на большевиков - было принято между августом и ноябрем 1914 года. И с мая 1915-го был взят курс на революцию.

Следует заметить, что наука у нас носит цеховой характер, внутрицеховые связи еще есть, а межцеховые затруднены. Связи же с гуманитарной наукой отсутствуют между ними - стена непонимания, непризнания, неуважения. Но существуют и научные "фабрики", и гуманитарные "фабрики". Они оторваны от науки (теории), то есть мы получаем четыре клетки со стенками: ГН (гуманитарная наука), ГФ (гуманитарная "фабрика"), ЕН, ЕФ, то есть, метафорически не можем выйти из противоречия между миром гуманитарного воображения и естественного страха перед будущим. У нас в РФ на примере атомного проекта можно показать, что управление в РОСАТОМЕ гуманитарное и даже, отчасти, методологическое: гуманитарная "фабрика" здесь - менеджмент и пиар, а наука стоит отдельно и даже своих собственных "фабричных" материаловедов и прочих специалистов с "фабрики" не понимает, тем паче не доходят до науки толчки в стену со стороны менеджеров. Обратное тоже верно: гуманитарии во власти должны по толчкам в стену со стороны научников понять, что и как строить и создавать, на чем формировать стратегию. В итоге, то, что делает сейчас РОСАТОМ, привлекая к разработки стратегии высших инженеров атомной отрасли, это попытка решить данную задачу, но так как инженеры предпочитают работу, а не болтовню, то все кадры этого проекта окажутся гуманитариями, которых послали поучаствовать:И эти гуманитарии от инженерного знания не смогут донести до своих научников никаких приоритетов: они просто переползут в другую клетку, оторвутся от своих и примкнут к менеджерам.

Мы сегодня дефициентны в получении минимального научного конвейера: от научной мысли, к НИР, ОКР и через Управляющее решение - к коммерческому продукту. Все тормозится на всех стадиях! И нужно собрать конспект, блок схему такую, которая, хотя бы, валидировала некие научные тексты на предмет отсутствия\наличия этого смысла. Эту задачу будем решать даже при отсутствии реального заказа, поскольку вывод, что наука сегодняшнего дня носит неиндустриальный характер, очевиден.

На сегодняшний момент мы имеем некие тезисы, которые есть смысл озвучить или условно прибить к дверям Кремля или, тренировочно, к дверям РОСАТОМА. Смысл тезисов примерно таков:

  • Постиндустриальный человек должен иметь свободный (без посредников и ограничений) доступ к электроэнергии, к информационному полу и к финансовым потокам. Это означает, что экономия электроэнергии доживает последние годы, это означает, что строительство энергообъектов в ближайшее время станет основным промышленным строительством. Это означает, что банки, как структура обслуживающая денежные потоки, теряет свою функцию и все личные операции осуществляются электронно: без посредников и отчислений им. Это означается, что авторское право умрет, идеи, которые и сегодня ничего не стоят, станут всеобщим достоянием, а рейтинговая система сменится эффективной биржей НИРов. (Семинар СПБШС)
  • Система НИР должна обрести СИСТЕМУ. Система должна быть в короткий срок разработана, и наука должна быть возвращена на свое место - место стратегических ориентиров в развитии промышленного производства и управления.
  • Сегодня наука носит цеховой, неиндустриальный характер, и необходим индустриальный переход в науке: обретение наукой и ее адептами "информационной взрослости".
  • Версия русской национальной идеи - социальное сопереживание. Это - сильная позиция для страны. Она метафорически высказана в американском фильме "Заплати вперед", но американской идеей не стала. А в России, как ни странно, тотальный запуск добра, совести, открытости возможен, и нужен лишь старт программы.
  • высшей ценностью в постиндустриальном мире будет не творчество, научный поиск, озарения, открытия, а МАСТЕРСТВО, то есть монастыри инженерного знания это не утопия, а необходимость сохранить мастеров и воспроизводить их

Маркером фазового барьера является вопрос: почему раньше работало, а сейчас не работает?

Рим подошел к фазовому барьеру. Глобализация - маркер: весь мир застроен вашим образом жизни. Антропоток, идущий в сторону развития фазы. Снижение производства. Амбивалентные противоречия (людей полно, кадров нет). Политическая нестабильность. Кризис образования (воспроизводства знаний). Падение рождаемости, некуда идти детям, ребенок становится фактором экономического риска. Кризис познания, всплытие реликтов.

Американская территория осознает себя в сценарии "Мы молоды и смелы, мы будем гегемонами мира!" Российская территория осознает себя: (то есть сосредотачивается:)

У нас дефициентна одна из ветвей власти - военная и отсюда - перекосы.

У нас есть гуманитарная власть потребительских целей, инженерно-научная власть больших проектов, кое-как эти цели реализующих, и вообще нет позиции защиты отечества и военной власти, поэтому военные заказы воспринимаются, как деньги или обуза, и от военных хотят либо отстроиться, либо отстроить их. Военные выкинуты из рассмотрения государства, и такому государству - не долго жить. Нет ни продовольственной безопасности, ни обеспеченной защиты границ, ни внятного МИДа. Есть условная военная доктрина, но нет стратегического плана развития промышленности под его выполнение. И нет ресурсов, или они куда-то рассасываются, потому что нет структуры управления ими.

Должна быть следующая структура: МИНОБОРОНЫ+ВПК (его вообще нет) + Генштаб (который думает вперед, а не с отставанием на 10 лет). И военные должны стать основой государственности, потому что оборона - первейшая забота государства, а у нас этого нет, мы все - пацифисты, блин. А мезолитический вождь, это - прежде всего, воин, кстати, а уж никак не демократ. И нужно спросить сначала, какие объекты нужны военным для укрепления обороноспособности страны, а потом уже строить остальные объекты. А гуманитарные управленцы должны добиваться права использовать объекты двойного назначения, а не расформировывать военные части и строить на их месте коттеджные поселки. Нужно поменять приоритеты. Сначала - защита отечества и технологическая безопасность страны, в том числе и энергетическая, затем детство и демография, образование, то есть люди и будущее, а потому уже всякие примочки эры потребления. В технологическую безопасность входит: космос, в том числе мониторинг из космоса, энергетика, оружейные технологии, транспорт.