Проекты

Новости

22.02.2018


«Информационный апокалипсис неизбежен». Специалист по соцсетям Авив Овадья еще в 2016 году предупреждал ИТ-компании о проблеме фальшивых новостей и наступлении эпохи постправды. Прогнозы эксперта сбылись, и теперь он предрекает еще большую угрозу — тотальный информационный апокалипсис. Технологии машинного обучения позволят окончательно размыть границы между фактами и вымыслом. Со временем у людей выработается апатия к реальности и полная неспособность отличить правду от вымысла. Специалист по соцсетям Авив Овадья еще в 2016 году предупреждал ИТ-компании о проблеме фальшивых новостей и наступлении эпохи постправды. Прогнозы эксперта сбылись, и теперь он предрекает еще большую угрозу — тотальный информационный апокалипсис. Технологии машинного обучения позволят окончательно размыть границы между фактами и вымыслом. Со временем у людей выработается апатия к реальности и полная неспособность отличить правду от вымысла.


Архив новостей

Опрос

Какой проект интересней?

Инновационное образование и технологическое развитие

Рабочие материалы прошедших реакторов

Русская онтологическая школа

Странник

Ничего не интересно


Видео-галерея

Фотогалерея

Подписка на рассылку новостей

 

Гражданская война в России глазами Маннергейма

Казачков Дмитрий

Гражданская война в Финляндии уже успела закончиться (в основном, стараниями наших германских «друзей»), а гражданская война в России еще только разгоралась.

В августе 1918 года я находился в Финляндии, но подумывал о переезде в близкую мне по крови Швецию. Должен сказать, что я пребывал в ужасном состоянии – финны оказались неблагодарными тварями! Я, Карл Густав Эмиль Маннергейм, только что выиграл для них гражданскую войну – и вместо благодарности они по требованию Германии отправляют меня в отставку! Мало того, они просто-таки лижут германские сапоги: Финляндия провозглашается королевством, немецким принцам рассылаются приглашения занять трон! Мне,  генералу свиты Его Императорского Величества, 30 лет прослужившему Царю и Отечеству, противно на это смотреть. А тут еще выскочка Свинхувуд провозгласил себя регентом!

Наконец, 8 августа, после того, как стало известно о тяжелом поражении германцев на Западе, я решился на переворот. Верные мне части Охранного Корпуса – шюцкора – окружают парламент. Свинхувуд арестован. Правительство распущено. Я провозглашаю себя диктатором и присваиваю себе все полномочия. Возражений это не вызвало: как оказалось, мой авторитет в народе был по-прежнему высок (зря я обвинял их в неблагодарности), они даже всерьез собирались избрать регентом меня, вместо Свинхувуда! Итак, отныне у меня развязаны руки для решительных действий.

Наше наступление в Карелии, начатое мной еще в мае, полностью выдохлось за то время, пока я был отстранен от командования. С русскими были начаты переговоры о мире, в основу их положен план германского генерала Людендорфа – обмен части Восточной Карелии на часть Карельского Перешейка. Дельный план, но из-за разногласий в парламенте с нашей стороны никак не могли выработать никакого решения. Но теперь с колебаниями покончено – я подписываю с большевиками мирный договор, заручившись заодно подтверждениями наших прав на Печенгу, что на Кольском Полуострове.

Конечно же, я был бы не прочь получить всю Карелию. Когда ко мне обратился генерал Юденич – он планировал наступление на Петроград из Эстонии – я первым делом спросил, гарантирует ли белое правительство независимость Финляндии, желательно в границах, включающих Восточную Карелию? Юденич промямлил что-то невнятное, мол, он-де не против, но с такими вопросами лучше к Деникину… а тот – что лучше к Слащеву… а тот – что лучше к Колчаку… а тому было вообще не до меня, он был занят рассуждениями о Великой и Неделимой России…

Одним словом, с белыми никакие переговоры не задались. А вот красные оказались более договороспособными. Начальником Генштаба у них был мой старый знакомый - М.Д. Бонч-Бруевич, тот самый, который в 16-м году был у нас начальником штаба Северо-Западного фронта. За последующие месяцы у нас с ним было несколько тайных встреч – в Виипури, в Стокгольме,  где-то под Петроградом – на которых удалось решить немало вопросов.

Однако и у красных были свои трения в верхах. Так, в какой-то момент был лишен всех постов и едва не расстрелян сам Л.Д.Троцкий. Впрочем, ему удалось как-то вернуть доверие товарищей; но он был в тот момент лишен всего, кроме разве что поддержки моряков Балтфлота.

Я не желал падения Троцкого и решил подтолкнуть его к решительным действиям. (Ленин мне показался теоретиком, далеким от реальности, а вот Троцкий – прагматик и человек дела.) С Бонч-Бруевичем уже было обговорено, что Балтфлот пришлет транспорты для эвакуации красных, еще в мае плененных немцами и содержащихся сейчас в Свеаборгском лагере. На две трети это были русские матросы из тех отрядов, что Ленин отправил к нам в феврале-марте, на помощь нашим красным. Содержались они в довольно плохих условиях, кормить их было нечем, им была уготована смерть от голода. И вот решено было устроить небольшой спектакль. Троцкий лично привел корабли и предстал перед матросами в ореоле спасителя. Теперь у него было 15000 преданных ему штыков (оружие я тоже передал – провезли отдельным транспортом, скрытно, под чужим флагом). Можно сказать, личная гвардия.

Зачем я это сделал? Ну, во-первых, что было делать с красными? Выпустить – так они возьмутся за старое (в лагере оставались только 100% красные; случайных людей отфильтровали и выпустили еще в июне-июле – всего было амнистировано около 10000 человек). Оставить в лагере – означало обречь их на голодную смерть (страна, напоминаю, балансировала на грани голода до 19 года, когда удалось наладить более-менее регулярные поставки зерна из России) и заработать в глазах потомков звание людоеда. В общем, я решил отдать красных - красным и русских – русским.

Вообще, я надеялся, что Троцкий распорядится своей гвардией в духе Бонапарта. Я был даже готов ему в этом подыграть, устроив покушение на Ленина силами шведских монархистов. Надо было, только все как следует замаскировать, подставить какого-нибудь полоумного эсера или анархиста – пусть хоть близорукого, хоть не умеющего стрелять, лишь бы пистолет в нужный момент выхватил... Но все сложилось иначе, Троцкий со своей гвардией укатил на юг, бить Деникина, и приказ о покушении так и не был отдан. Впрочем, необходимость в этом вскоре совсем отпала, Ленин все-таки отличался изрядной гибкостью ума и умением вовремя спуститься с заоблачных высот на грешную землю.

И все-таки своё я с большевиков получил. Те же транспорты по договоренности с Бонч-Бруевичем сделали еще один рейс и доставили в Эстонию  12 000 верных мне егерей, из тех, что прошли обучение в Пруссии и изрядно нюхнули пороху под Таммерфорсом в мае. Свою роль эти егеря сыграли в конце октября – начале ноября, когда немцы стали покидать Прибалтику и власть буквально валялась на дороге, ожидая того, кто подберет первым. Эстония могла стать красной, могла стать белой, прогерманской или про-антантовской,  но в результате власть взяли ориентированные на Финляндию националисты во главе с полковником Охранного Корпуса Ярлом Люндквистом. И первое, что они сделали – очень вежливо попросили Юденича на выход.

Юденич попытался «дернуться», но его попытки установить свои правила игры не удались – гарнизоны блокированы, все стратегические объекты под охраной (зря, что ли, шюцкор именуется Охранным  Корпусом?) В результате Юденич разоружен и выведен из игры. Причем, что характерно, он так и не понял, чьих это  рук дело. А вот красные – те все поняли и были весьма благодарны за окончательное снятие угрозы Петрограду.

Итак, с Советами – не то что мир, а чуть ли не союзники: даже провели совместную войсковую операцию по выдавливанию Антанты с Кольского полуострова.  Швеция, узнав об этом, позабыла все свои претензии на Аландские острова. Наоборот, шведы стали форсировано налаживать добрососедские отношения, например продали два десятка паровозов по весьма недорогой цене.  Германия больше не игрок. Англичане ушли. Последний штрих в картине – дружественный режим в Эстонии. Словом, внешние проблемы решены, можно заняться внутренними.

Мы провели национализацию крупной и средней промышленности и начали восстановление разрушенного боевыми действиями. Безработных заняли на строительстве железной дороги на север, в сторону Рованиеми, с прицелом выйти в 20-м году к Печенге (там, согласно еще довоенному прогнозу геологов, есть шанс найти никель – а не найдем, так хоть порт на севере у нас будет). К весне 19-го добились стабилизации марки (а ее тысячекратное удешевление решило проблему выкупных платежей земледельцев-арендаторов – их размер был фиксирован еще до начала инфляции, так что земельный вопрос был закрыт, все стали собственниками).  Примерно в это же время русские наладили у себя взаимодействие с крестьянами, и появилась возможность возобновить поставки зерна.

Далее мы собирались начать строительство крупных ГЭС на Иматре, Вуоксе и Таммеркоски, как было предложено еще в 16-м году Комиссией по изучению Естественных Производительных Сил  России. Это чрезвычайно заинтересовало красных – оказалось, они воссоздали КЕПС, и Вернадский при полной поддержке Ленина составляет план электрификации России, рассчитанный на 10-15 лет.  Мы немедленно нашли общий язык: договорились о планах создания Северо-Западной Единой Энергосистемы и о восстановлении производственных связей Гельсингфорса, Таммерфорсв и Виипури с Петроградом. Пожалуй, с красными можно иметь дело – по сути, у них та же госсобственность в крупной и средней промышленности при частной инициативе «внизу». Если они еще помогут нам с строительством шлюзов на Сайменском канале, будет вообще замечательно.

Впрочем, для этого красным еще надо было удержаться у власти. Еще неизвестно, удалось бы им это, если б не американская интервенция на севере и события в Польше. Белые к этому моменту контролировали до 80% территории (впрочем, Москва и Петроград по-прежнему были у красных, так что еще неизвестно, чем бы все кончилось).  Но нешуточная внешняя угроза усадила враждебные стороны за стол переговоров.

К этому моменту экономические позиции сторон радикально поменялись и сильно сблизились. По политическим вопросам вынужденно пришли к компромиссу (хотя потом это вылилось в череду бесконечных политических кризисов, тянувшихся до 29-го года). Я до конца не верил, что они придут к единому командованию (и даже готов был предложить  себя в качестве компромиссной фигуры). Они, собственно, так и не пришли – но выработали достаточно эффективную форму коллективного командования.

Польша, конечно, потерпела полный разгром. Юденича выпустили в Литву, доукомплектовали, вооружили, и он ударил на Вильно. Одновременно с ним с юга и с востока – скоординированный удар четырех конных армий (Слащева, Махно, и двух красных).  Это было ошеломляюще красиво. Мой старый знакомый генерал Людендорф назвал это «блицкригом» - ударом молнии.

Американцы же сами вырыли себе яму. Да, высадка полноценной общевойсковой армии под прикрытием аж восьми линкоров – это устрашающе. Но приводить в действие такую махину ради маленького городка Романова-на-Мурмане, насчитывающего едва две тысячи человек?  Это стрелять из пушки не то, что по воробьям – по мухам!

Конечно, их целью был не Романов, а как минимум Петроград. Но они не дошли не то, что до Петрозаводска (как обещал Ленин) – они не дошли даже до Кандалакши. Красные отступали, разбирая рельсы. Мы тем временем забрасывали летучие отряды горных стрелков через Рованиеми, через Салла – в тыл к американцам. Каждая сопка, каждое дерево, каждый куст могли выстрелить в любой момент, и при том американцы противника даже не видели. Восстановленные американцами пути немедленно взрывались – только отвернись, так что они были вынуждены поставить по часовому чуть  ли не у каждой шпалы. Чуть менее дивизии финских горных стрелков и чуть более дивизии красных остановили целую армию! Перебить их всех, конечно, было нереально, но это и не нужно было – к зиме они сдались сами. (Русские продержали их в плену три года, заняв на строительных работах в бывшем Романове. Причем, по слухам, Вильсон неофициально просил не возвращать их как можно дольше. Наконец, после того как был построен город Мурманск, их вернули. Что было дальше, все знают: марш ветеранов на Вашингтон, беспорядки, начало Великой Депрессии 24-го года и т.п.)

 

(Из черновика мемуаров К. Г. Э. Маннергема, обнаруженного  в его личном архиве в 1951-м году)



Комментарии