Проекты

Новости

22.02.2018


«Информационный апокалипсис неизбежен». Специалист по соцсетям Авив Овадья еще в 2016 году предупреждал ИТ-компании о проблеме фальшивых новостей и наступлении эпохи постправды. Прогнозы эксперта сбылись, и теперь он предрекает еще большую угрозу — тотальный информационный апокалипсис. Технологии машинного обучения позволят окончательно размыть границы между фактами и вымыслом. Со временем у людей выработается апатия к реальности и полная неспособность отличить правду от вымысла. Специалист по соцсетям Авив Овадья еще в 2016 году предупреждал ИТ-компании о проблеме фальшивых новостей и наступлении эпохи постправды. Прогнозы эксперта сбылись, и теперь он предрекает еще большую угрозу — тотальный информационный апокалипсис. Технологии машинного обучения позволят окончательно размыть границы между фактами и вымыслом. Со временем у людей выработается апатия к реальности и полная неспособность отличить правду от вымысла.


Архив новостей

Опрос

Какой проект интересней?

Инновационное образование и технологическое развитие

Рабочие материалы прошедших реакторов

Русская онтологическая школа

Странник

Ничего не интересно


Видео-галерея

Фотогалерея

Подписка на рассылку новостей

 

Короткая Первая мировая

Автор : Сергей Шилов

Общие выводы

1.    Классическая Первая мировая война обесценила смерть, но следовательно, обесценила и жизнь тоже. Таким образом, сверхценность человеческой жизни, ставшая общим местом европейской риторики после Второй мировой войны является ни чем иным как симулякром. Ни жизнь, ни смерть сейчас не имеют той ценности, которую имели в конце XIX – начале XX вв. Другое следствие этого тезиса в том, что обесценив смерть, европейское христианское общество отказалось от жертвы Христа. Иными словами, экзистенциально мы сейчас живём в Римской республике периода гражданских войн. Иными словами, Европе необходимо либо принять новую добровольную жертву, чтобы попытаться вернуться на старые довоенные рельсы, либо найти какую-то новую экзистенциальную основу существования.


2.    После Первой мировой войны были принесены три жертвы, которые могли иметь сакральное значение. Это холокост еврейского народа – однако эта жертва была существенно пассивной и, кроме того, утилизована с совершенно иными целями. Это холокост советского народа, однако, эта жертва была принята только Советским Союзом и его ближайшими союзниками, остальной мир остался к ней равнодушным. И это распад Советского Союза, когда советский народ лишился Родины. Эта жертва в большинстве своём не отрефлексирована до сих пор практически вообще ни кем. Конечно, была ещё Британия, которая пожертвовала своей империей. Но жертву бриллиантов Имперской короны непонятно вообще на что вряд ли можно назвать сакральной. Кроме того, Британская империя, в отличие от Советского Союза не породила, по-видимому, собственной идентичности. Советская идентичность была по преимуществу идентичностью мегаполисов, но она была.


3.    Похоже на то, что атеистический Советский Союз дольше всех сохранил раннехристианский порыв «умереть за други и правду своя», чем и определяются его феноменальные успехи в XX в. Опыт гражданской войны на Украине показывает, что для русского – советского человека война остаётся глубоко личной проблемой, личным вызовом и личным выбором. Основной костяк сражающихся с обеих сторон это 35-45 летние, то есть то поколение, детство и юность которого прошла ещё в Советском Союзе. Для Украины это не столь заметно ввиду более регулярного характера войны, в том числе информационного и идеологического, но среди тех, кто может объяснить за что (а не против кого) они воюют, преобладают представители зрелого поколения.


4.    Эта игра была самой короткой из известных мне реконструкций ПМВ. Мир наступил к окончанию листопада. И это стал совсем другой мир, но об этом ниже. Если «длинные» сценарии Первой мировой тяготеют к семейству Pax America, то короткие, по-видимому, к Pax Rutenica. Скорее всего распределение сценариев по длительности выглядит так:


Pax Ruthenica

Pax Germanica

Pax Britanica (очень маловероятные сценарии)

Pax America


5.    Эта игра подтвердила гипотезу о том, что мировые линии русской истории не осциллируют, а остаются тесно связанными. Развилка на достаточно успешный для России и Германии мир «Союза железных канцлеров» лежит в первой половине 90-х гг XIX в. Однако мир «Короткой Первой мировой» скатился на неё при первой возможности. Однако, если в классическом мире «Союза железных канцлеров» роль дирижёра «европейского концерта» принадлежит Германии, то в мире «Короткой Первой мировой» она переходит к России, а значит, на этот мир свою тень начинает отбрасывать казалось бы совсем уж далёкий мир «России морей».  Безусловно, в мире «Короткой Первой мировой» Россия может и не справиться с этой ролью. Но по крайней мере у неё будет шанс.


6.    Мир «Союза железных канцлеров» опирался на продолжение политики Бисмарка, который был плоть от плоти и кровь от крови германского юнкерства, однако, логика геоэкономической гонки требовала смены курса и отхода от юнкерского капитализма к капитализму военно-промышленных магнатов. Они обеспечили для Германии индустриальный рывок, но они же и поставили её перед неизбежностью ведения войны на два фронта. В геополитической рамке это война против России и Франции, в рамке Большой стратегии это война на суше и на море, в геоэкономической рамке это война против экономики всей планеты. В мире «Союза железных канцлеров» такого рывка Германия позволить себе не могла и даже в случае победы, её развитие оставалось бы в логике проекта MittelEuropa. Россия же, будучи младшим сателлитом Германии, в которой переход от юнкерского капитализма к капитализму военно-промышленных магнатов происходил бы ещё позднее, оставалась бы на откровенно вторых и даже третьих ролях. В мире же «Короткой Первой мировой» Германия осуществляла свой скачок, а Россия могла бы воспользоваться результатами этого скачка по схеме «технологии и инвестиции, вместо репараций».